На другой день по возвращении я осматривал верблюдов и лошадей экспедиции. Те и другие в течение двух недель успели очень хорошо откормиться на тучных пастбищах урочища Мандалык и стали вполне пригодными для дальнего пути до границы.
3 сентября возвратился из своей поездки В. И. Роборовский, прошедший в 19 дней около 700 верст. Перейдя через Музлук по перевалу того же названия, он следовал сначала вверх по реке Улук-су, потом по речке Гюкерма, с которой свернул на дорогу в Бухалык. Достигнув подножья хребта Пржевальского, он направился вдоль него на восток, миновал большое солоноватое озеро Ачик-куль, около 75 верст в окружности, и дошел до реки Петелик-дарья, текущей с хребта Пржевальского на север. Затем Роборовский следовал вниз по этой реке до ее впадения в реку Кала-утаг, соединяющую два больших озера долины: Чон-кум-куль (пресное) и Аяг-кум-куль {Аяг-кум-куль. -- озеро Незамерзающее H. M. Пржевальокаго.-- Прим. ред. } (горько-соленое). Пройдя по южному берегу последнего озера, он пересек хребет Музлук в верховьях речки Ала-ялык, правого притока Черчен-дарьи, и спустился по ней в долину этой реки.
С прибытием В. И. Роборовского экспедиция начала поспешно готовиться к обратному пути на родину. По намеченному мною маршруту через озеро Лоб-нор, Курлю, Карашар и Урумчи до первого нашего поселения -- Зайсанского поста -- нам предстояло пройти около 2 000 верст.
Для расширения района исследований экспедиции на обратном пути до озера Лоб-нор я предложил Роборовскому следовать в сопровождении одного казака и двух туземцев вниз по Черчен-дарье, пересечь Алтын-таг по перевалу Чука-даван и, спустившись с этого хребта, пройти вдоль его подножья по проселочной дороге до урочища Ваш-шаари. Оттуда он должен был повернуть на реку Черчен-дарья и проследить ее течение до самого устья. Для экспедиции же, по указанию местных таглыков, избран был другой путь, ведущий по высоким горным долинам сначала на северо-восток, потом на северо-запад и наконец через Алтын-таг на север к озеру Лоб-нор, до которого от Ман-далыка считается по этому пути около 600 верст.
Утром 7 сентября перед выступлением, в наш лагерь собрались для прощания почти все окрестные таглыки. Аксакал их, маленький симпатичный старичок, оказавший экспедиции много разных услуг, был щедро награжден мною за это деньгами. Кроме того, мы оставили ему в подарок юрту и несколько лишних вещей. Когда я стал прощаться с ним, старик горько зарыдал и, обливаясь слезами, произнес: "В течение всей моей жизни никто не помог мне столько, как вы, таксыр (господин); да вознаградит вас за это аллах и приведет невредимым в родную страну!". Тронутый его искренностью, я от души поблагодарил добросердечного старика за дорогие напутственные слова и пожелал ему счастливой жизни. Все остальные таглыки, получившие хорошую плату за своих лошадей, горячо благодарили меня и трогательно простились с экспедицией.
Расставшись с таглыками и В. И. Роборовским, выступившим одновременно с нами в противоположную сторону, мы покинули Мандалык и направились к урочищу Баш-малгун. Экспедиция почти целый месяц до самого Лоб-нора должна была следовать по высокой, безлюдной стране, в которой, по словам таглыков, мы могли встретить только рабочих, возвращавшихся с прииска Бухалык, да, пожалуй, еще охотников. Прежде в этой стране кочевали монголы, переселившиеся лет 50 тому назад в Цайдам, я с тех пор она осталась необитаемою. От пребывания монголов в ней сохранились до настоящего времени некоторые следы, а именно: груды камней (обо), сложенные на горных перевалах, остатки очагов, развалины каменных оградок, в которые номады загоняли на ночь мелкий скот, и т. п. Причины, побудившие монголов покинуть навсегда описываемую страну, туземцам Кашгарии неизвестны в точности. Они полагают, что эти кочевники вынуждены были оставить ее по требованию китайского правительства, желавшего сократить необъятную площадь, занимаемую монгольским населением, вероятно, в видах удобства управления им.
Переночевав на урочище Баш-малгун, экспедиция выступила оттуда после полудня с запасом воды для людей, переправилась через пять мелких рукавов Черчен-дарьи и следовала в северо-восточном направлении. От переправы дорога поднимается на плоское предгорье Алтын-тага и пролегает по ровной, щебневатой местности, пересеченной изредка мелкими оврагами.
Перед вечером мы разбили палатки для ночлега в пустынной, безводной местности, покрытой невысокими отдельными холмами, и любовались эффектным зрелищем освещения снеговых гор соседнего хребта Ачик-кол {Хребет Ачик-кол назван H. M. Пржевальским хребтом Московским.-- Прим. ред. } заходящим солнцем. Сначала они окрасились в светлопурпуровый цвет, потом последовательно представлялись в золотистом, фиолетовом и наконец в бледномалиновом цветах.
Всю следующую станцию поднимались постепенно по долине между хребтами Алтын-таг и Ачик-кол, сочленяющимися на востоке с главным окраинным хребтом Музлук. Этот последний от ущелья реки Улук-су поворачивает сначала немного на северо-восток, потом изгибается почти на север и примыкает к хребту Ачик-кол, простирающемуся в восточно-западном направлении и содержащему в западной половине веч-носнеговые горы. Между Ачик-колом и Музлуком заключается неширокая долина речки Ала-ялык, покрытая хорошей растительностью. По ней пролегает дорога из долины Черчен-дарьи через перевал Ала-ялык-нын-атасы хребта Музлук на прииск Бухалык, но по малодоступности этого перевала редко посещается путниками.
Долина между Алтын-тагом и Ачик-колом, по которой пролегал наш путь, в северо-восточном направлении постепенно суживается. Она покрыта многими отдельными холмами, среди которых извивается орошающая ее речка Димна-лык -- правый приток Черчен-дарьи, доходящий, впрочем, до нее только в половодье, а в остальное время иссякающий верстах в 10 выше устья. По мере сужения и поднятия долины растительность ее становилась заметно лучше.