"Неутолимая нужда заставила туземцев до крайности изощряться в проведении оросительных каналов (арыков), которые, разветвляясь, словно вены и артерии в животном организме, оплодотворяют каждый клочок обрабатываемой земли. Удивительным для непривычного глаза образом перекрещиваются и распределяются эти арыки по оазису: они то текут рядом, только на разной высоте, то пробегают по деревянным желобам один над другим, то, наконец, струятся по тем же желобам через плоские крыши саклей. Всюду вода приносит здесь с собой жизнь -- она не только поит почву, но и оплодотворяет ее лёссовым илом".
"В каждую саклю, в каждый садик и огород, мало того, к каждому большому дереву, если только оно стоит в стороне, всюду проведены арыки, то запирающиеся, то отворяющиеся для воды, смотря по надобности" {Там же, стр. 253.}.
28. О летних дождях в Керийском оазисе подробно пишет Пржевальский в своей книге "От Кяхты на истоки Желтой реки". На основании личных наблюдений и рассказов местных жителей он отмечает, что ежегодно с июня и до середины, а в некоторые годы и до конца августа и этих местах идут дожди, иногда по целым суткам без перерыва. Пытаясь дать объяснение этому явлению, Пржевальский приписывал его летнему юго-западному муссону, который, по его мнению, приносит с Индийского океана атмосферную влагу, выпадающую в предгорьях в виде дождя, а о горах в виде снега.
А. И. Воейков, обработавший метеорологические наблюдения Пржевальского, в своей статье "О климате Центральной Азии" дал этому явлению иное объяснение.
"Я думаю, -- пишет Воейков, -- что дело объясняется тем, что не только мы не имеем здесь летнего Индийского муссона, но даже и пары, сгущающиеся в летние дожди, принесены не из Индии, а местного происхождения, т. е. происходят от испарений и орошенных полей и тограковых (тополевых) лесов нагорья. Широкий пояс этих лесов, питаемых подпочвенными водами с соседних гор, опоясывает центральную пустыню Такла-макан (ссылка на отчет о Тибетской экспедиции Певцова и Богдановича. -- Я. М.). Тополь, как известно, требует много воды, т. е. и испаряется ее много, особенно в таком сухом и жарком воздухе, какой бывает здесь летом. Орошенные поля также испаряют немало воды, особенно рисовые. Пары с равнины приносятся северными ветрами к горам и поднимаются по склонам гор, частью под влиянием гор, частью диффузией, охлаждаются и доходят до точки насыщения" {А. И. Воейков. Цит. соч., стр. 276.}.
29. Из-за примитивности сельскохозяйственных орудий обработка земли о Кашгарии была необычайно трудной. Но кашгарцы-крестьяне, чтобы возместить качеством урожая скудость посевной площади, с величайшей тщательностью возделывают свои поля и сады. Пржевальский отмечал, что в южных оазисах Кашгарии "обработка полей, не говоря про сады и огороды, превосходная. Земля разрыхлена так, что в ней нет ни малейшего комочка; притом все поле выделано небольшими грядками, на которых сеется зерно, а бороздки заполняются водой" ("От Кяхты на истоки Желтой реки", Географгиз, М., 1948 г., стр. 253).
30. Помимо кустарных производств, перечисленных Певцовым, в Кашгарии получило большое развитие тканье ковров. в этой отрасли исключительных размеров достигла эксплоатация дешевого детского труда. Приносящее большие доходы ковровое производство, как правило, находилось в руках иностранного капитала.
31. Тут следует заметить, что во времена Певцова, наряду с чиновниками и купцами Китайской империи, основным и наиболее жестоким эксплоататором кашгарского народа являлся помещик-феодал--бай, имевший неограниченную власть благодаря своему сану князя, хана, вана, хаджи или бека. Помимо светских феодалов огромную роль играли феодалы духовные. Монастыри являлись главнейшим органом ростовщической эксплоатации кашгарского крестьянина и мелкого кустаря-промышленника, постоянно находившихся в экономической кабале у своего духовенства.
32. Река Ния-дарья имеет питание не ключевое, как пишет Певцов, а снежно-дождевое. Она берет начало в обширных ледниках Русского хребта и наибольшее количество воды несет летом, достигая в районе оазиса 60--70 м ширины. В период пересыхания ее русла жители оазиса пользуются водой из колодцев и специально устроенных прудов (бостан).
33. Пржевальский приводит другие и, повидимому, более верные цифры. Он указывает, что Ниинский оазис насчитывает 1 000--1 200 дворов и 5--6 тысяч населения ("От Кяхты на истоки Желтой реки", стр. 251).