- Хорошо. Скорбно. Это не умрет, - сказал Вильяшев. - Из веков.
- Удивительно хорошо. Странно хорошо. Жутко хорошо! - отозвался князь Константин.
Из-за угла вышли девушки в пестрых поневах, прошли мимо чинно, парами, пели:
Богородице Дево, радуйся!
Благодатная Марие, Господь с Тобою.
Благословенна Ты в жена-ах...
Повеяло землей - сырой, обильной, разбухшей. Девушки шли медленно. Братья стояли долго, пошли тихо. Кричали полночные петухи. За холмом поднялся последний перед Пасхой месяц, кинул глубокие тени.
В избе было темно, сыро и холодно так же, как в день смерти Натальи, когда хлопали беспрестанно дверями. Братья разошлись по своим комнатам быстро, не разговаривали, свечей не зажигали. Константин лег на постель Натальи.
На рассвете брат Константин разбудил Вильяшева.
- Ухожу, прощай. Finita. Из России, из Европы - уеду. Нас в округе, - отцов, - стервятниками звали. Травили борзыми волков, людей, зайцев. Скорбь. Ибн-Садиф.