Передо мной на столе стояли раскрытые банки с различной провизией, вода, галеты и лежала хина, взятая из аптечного сундука. Все это приготовил Александр перед своим отъездом. Но аппетита у меня не было, я только принимал хину, пил воду, подбрасывал в печку дров и опять ложился. Через двое суток я начал беспокоиться об Александре, не случилось ли с ним какого-нибудь несчастья. Вечером семнадцатого июля я оделся в малицу и, сидя около дверей, прождал Александра всю ночь. Часа в четыре утра я увидел по направлению острова Белль какую-то точку, похожую на каяк. Немного погодя стало заметно, как по сторонам ее что-то поблескивает с правильными промежутками времени. Да, конечно, не могло быть сомнения, что это каяк, а по сторонам блестит на солнце: двухлопастное весло. Через час каяк скрылся за высоким берегом, а в шесть часов утра я увидел Александра, идущего по берегу, и побрел к нему навстречу.
Контрад шел один; когда я подошел к нему, то он не мог сдержаться и заплакал. Нечего было и расспрашивать: я понял, что он никого не нашел и не видел следов. До самого мыса Гранта он дойти не мог, так как там был наносный лед, но мыс был виден хорошо в бинокль: можно было рассмотреть каждый камень. Александр стрелял, кричал и даже переночевал в виду мыса. Но мы все еще не теряли надежды. Решили вторично отправиться уже вдвоем, как только устроим помещение для Зимовки.
В этом маленьком домике мы не предполагали зимовать, так как, по всей вероятности, здесь будет холодно. Надо привести в порядок большой дом. Прежде всего были оторваны от окон доски и выставлены рамы; потом мы принялись ломать койки и вынесли всю мебель. Мы решили оставить только стены и печки, только таким образом можно было сколько-нибудь высушить помещение. Чугунный камелек, который стоял здесь, был разбит, а потому мы решили сложить небольшую кирпичную печь. Кирпич для печи взяли от кузнечного горна из палисадника, а частью собрали в разных местах около построек. За печником дело не стало: Контрад раньше работал печником. Кроме того, предстояло еще починить потолок и крышу.
Работая в большом доме, мы нашли под койками более тысячи патронов для «циглеровской» винтовки. Это была ценная находка, так как мы надеялись привести винтовку в порядок. Раза три нас уже навещали медведи, но они были осторожны, близко не подпускали и потому мы не могли ни одного убить из двустволки. А между тем необходимо было еще до наступления темноты убить несколько медведей. Во-первых, свежее мясо никогда не могло быть лишним, а, во-вторых, наша одежда нуждалась в ремонте, медвежьи же шкуры не оставляли желать ничего лучшего для этой цели.
Обрывки одежды и оленьи шкуры, найденные в различных местах, мы аккуратно собирали и сушили на крыше дома. Этот хлам должен был пригодиться нам для ремонта нашего гардероба. Иглы и нитки нашлись в доме, а белье мы предполагали сшить из сохранившихся у нас парусов и из одной из наиболее рваных палаток Циглера».
Корабль
Двадцатого июля, около шести часов вечера, окончив работу в доме, Альбанов отправился готовить ужин. Остановившись на площадке перед домом передохнуть после усиленной работы в затхлом помещении и подышать свежим воздухом, он смотрел в даль моря. Погода была тихая и теплая. Над морем повис туман. Как всегда, мимо острова двигались льды, гонимые отливным течением, как всегда, на льдинах дремали моржи.
Посмотрев на моржей, Альбанов перевел взгляд левее и вдруг увидел нечто, на несколько секунд лишившее его языка. Он явственно увидел две мачты: передняя была высокая со стеньгой и бочкой на ней, £ задняя короче и без стеньги. Между мачтами из тумана была видна только верхняя половина трубы, из которой шел легкий, чуть видный дымок. Корпус судна очень слабо чернел сквозь туман. Не меняя позы, остолбенев от неожиданности, смотрел на судно обитатель пустынного острова и не верил глазам.
Когда к нему вернулся дар слова, он диким голосом закричал товарищу:
— Судно, судно идет!