А кругом уже злорадствовали, и прежде всего политические враги Республики, а стало быть и враги республиканца-демократа Песталоцци, И несмотря на то, что деятельность приюта была прервана исключительно благодаря внешним причинам, широко распространялись слухи о полном крушении нового чудачества Песталоцци, о несомненной его беспомощности, о неумении его провести какое-либо дело до конца.
— Видите: пять месяцев еще кое-как мог проработать он, а вот на шестом уже дело не пошло. Это можно было легко предсказать заранее, — говорили одни.
— Да это же несомненно, — вторили им другие, — он же ни на что другое не способен, как написать однажды роман; но и тут он пережил себя.
— Глупо, — прямо в глаза Песталоцци заявляли третьи, — думать, что если человек в тридцатилетием возрасте когда-то нечто разумное написал, то можно рассчитывать на этом основании на какое-нибудь толковое дело, когда ему стукнет за пятьдесят.
О таких разговорах рассказывает с большой горечью сам Песталоцци Один из его друзей передал ему в то время даже такой диалог:
Первый: Обратил ты внимание, как он плохо выглядит? Второй: Да. мне становится жаль этого бедного дурака. Первый: Мне тоже, но ему невозможно помочь. Всякий раз когда он подает некоторые признаки того, что ему нечто удается, через мгновение после этого вокруг него делается темно, и когда к нему подходишь ближе, видишь, что он опалил самого себя.
Второй: Ну хоть раз довел бы он что-нибудь до конца. Нет. ему не поможешь, пока он не превратится в пепел.
Первый: Вот этого во имя бога, надо поскорее пожелать.
«Такова была награда за мою работу в Стансе, — с горечью восклицает Песталоцци, — работу, которую никто из смертных а таком раз мере и при таких условиях еще не проделывал никогда»
Песталоцци прав, — история педагогики до Песталоцци не дает других примеров такой же самоотверженной воспитательной работы Да и после него — только Октябрьская революция дала ряд примеров не менее героической воспитательной работы, с не менее блестящими результатами, — вспомним хотя бы о нашей гордости, о том, что иностранцы называют «педагогическим чудом» — о трудкоммуне ОГПУ, да и о многих других ей подобных. Но для того времени — Песталоцци имел неоспоримое право именно так оценивать свое дело в Стансе.