Ирина III, Мария и Агнеса
Императору Иоанну наследовал его сын Эммануил Комнен; он был женат на принцессе Берте, свояченице императора Конрада. В угоду грекам она приняла имя Ирины. Эта императрица была красива и добродетельна; ее все любили, кроме мужа. Эммануил обращался с ней дурно и открыто имел любовную связь с Феодорой, дочерью своего брата Андроника. Ирина с кротостью переносила неверность мужа и оскорбления, которым он ее подвергал. Лишь после смерти жены Эммануил сообразил, какого сокровища он лишился. Вторая жена Эммануила была австрийская принцесса Мария, знаменитая красавица, завоевавшая сердца всех придворных византийского двора своей любезностью и остроумием. Молодые придворные, а за ними и старики, все без исключения были в нее влюблены; высокопоставленные же гордились, что при византийском дворе есть такая необыкновенная женщина. Словом сказать, красавица императрица Мария сделалась идолом всего двора. Она была со всеми одинаково приветлива и любезна. Но в скором времени затрепетало ее молодое сердце: Мария страстно влюбилась в племянника императора, Алексея. Не будучи в силах противиться этой страсти и не желая изменять мужу, Мария просила императора отпустить ее в монастырь, что и было ей дозволено; она пробыла в монастыре до смерти мужа. Когда же император Эммануил умер, Мария вышла из монастыря и сделалась опекуншей своего одиннадцатилетнего сына, наследника трона. Алексей, конечно, был призван и назначен на самую высшую должность. Влюбленные вполне отдались своей страсти. Алексей стал абсолютным владыкой страны. Его гордость и расточительность мало-помалу возбудили ненависть придворных и константинопольских граждан. Повсюду стали устраиваться заговоры; во главе главного стала одна из сестер покойного императора, Мария, жена цезаря Иоанна Помнена. Между заговорщиками было положено убить Алексея в церкви. Но в самый момент, когда убийцы хотели привести в исполнение свой проект, заговор был открыт и все заговорщики арестованы. Поставили множество виселиц и кровь полилась ручьем.
Принцесса Мария убежала в церковь Св. Софии и обратилась к народу с просьбой защитить ее. «Освободите, — кричала она, — дочь вашего императора от ига мачехи и ее фаворита!» Патриарх принял сторону Марии, а народ бросился защищать ее с оружием в руках. Императрица послала к ней сказать, что она ей прощает. Дочь покойного императора отвечала, что она сама и ее любовник нуждаются в прощении, а не те, которые восстали за правду. К восставшим беспрестанно приставал народ, и наконец силы их увеличились отрядом иностранных войск. Бунтовщики бросились ко дворцу Алексея и зажгли его со всех сторон. Трое священников несли кресты впереди народа, который прибывал со всех сторон. Временщик Алексей послал одного из своих фаворитов на другую сторону Босфора за войском. Тогда по улицам города пошла страшная резня, которая продолжалась трое суток. Наконец, борьба утихла, казалось, настал мир; императрица объявила всем амнистию, но мир недолго продолжался. Фаворит Алексей велел выслать из столицы патриарха. Народ отбил его у солдат и торжественно на плечах понес по городу. Отозвался и сосланный за политические преступления князь Андроник Комнен, названный византийцами «новым Нероном». Под предлогом избавить молодого императора от деспотизма временщика Алексея, Андроник взбунтовал войско. Прикрываясь наружно святостью, этот ипокрит объяснял свой поступок пользой империи. Если бы Андроник боролся только с тщеславным временщиком, можно было бы хотя отчасти оправдать его поступки, но он преследовал также и мать-императрицу. Но так как последняя пользовалась всеобщей любовью, то Андронику пришлось бороться со многими генералами и префектами. К несчастью, он в конце концов устранил все препятствия и победоносно пошел в Халкедон. Но народ просил его перейти Босфор и адмирал Стефан со своим флотом к нему присоединился. В виду таких обстоятельств Андроник перешел Босфор и торжественно вступил в Константинополь. Между тел солдаты и народ арестовали временщика Алексея и представили его Андронику. Последний приказал вырвать пленному глаза. Еще большими преступлениями — говорит историк — сопровождался триумф этого нового Нерона. Все, пользовавшиеся хотя маленьким вниманием Алексея — были перебиты. Одному кардиналу, которого папа прислал к византийскому двору, отрубили голову и привязали ее к хвосту собаки. Народ уже забыл все прежние преступления Андроника и видел в нем освободителя. Андроник сумел воспользоваться благоприятными для него обстоятельствами. Он заменил всех старых придворных преданными ему людьми; занял дворец своими солдатами, приказав им отнюдь никого не допускать к юному императору, которому предоставили лишь свободно заниматься играми и охотой. Желая отстранить и принцессу Марию, Андроник обвинил ее в сочувствии временщику, велел арестовать и посадить в тюрьму. Уничтожая без всякого милосердия своих врагов, Андроник был очень милостив к преданным ему людям и заискивал у духовенства. Чем ближе Андроник приближался к власти, тем более он ипокритничал. По его приказу было совершено торжественное коронование юного императора в церкви ев. Софии. Сам Андроник, чтобы показать народу свою преданность императору, нес его, одетого в порфиру, на своих плечах, точно жертву перед жертвоприношением. Императрица Мария, конечно, не была забыта злым и мстительным Андроником. Он посадил ее в тюрьму и предал суду. Несчастная Мария была приговорена к смертной казни. Сначала все судьи попрятались, не желая судить вдову своего императора, но Андроник назначил других и цель его была достигнута. Но что всего ужаснее — тиран принудил юного императора утвердить смертный приговор его матери. Но для исполнения этого приговора не легко было найти палача — они все отказались. Тогда Андроник предложил своему старшему сыну и свояку взять на себя эту страшную обязанность, но как тот, так и другой решительно отказались. Тогда командир[8] иностранного легиона гвардейцев согласился принять на себя обязанность палача и казнь была совершена. Несчастную императрицу Марию задушили, а ее тело бросили в море (1183 г.). Для полной характеристики нового Нерона история отметила следующий факт. По его приказанию были уничтожены все портреты и бюсты Марии; оставлена только одна статуя, изображающая какую то старуху с морщинистым лицом. Андроник по совету сената взял себе в помощники своего двоюродного брата Алексея, который был провозглашен Августом. Церемония совершалась в церкви св. Софии; тут же Андроник принял присягу и поклялся в верности на Евангелии. Но в следующую же ночь, по его приказанию, трое солдат разбили двери спальни юного императора, накинули ему на шею петлю и задушили. Потом они принесли труп юноши и положили его к ногам Андроника. Злодей толкнул труп ногой и вскричал: «Твой отец был изменник, твоя мать куртизанка, а ты негодяй!» Тело этой несчастной жертвы было перенесено на лодку в сопровождении хора музыки и брошено в море. Убитый юноша был женат на дочери французского короля Агнесе, переименованной греками в Анну. Вдове было только одиннадцать лет. И несмотря на ее детский возраст, она принуждена была выйти замуж за старого развратника Андроника, убийцу ее мужа. Андроник, по устранении всех препятствий, конечно, был провозглашен императором. При помощи пыток, тайных и явных убийств, он заставил народ молчать о его злодействах, но ненависть к нему всех классов без исключения росла. Андроник видел это и никому не доверял; он уже не осмеливался показываться ни в цирке, ни в лагере. В его апартаменты иногда допускалось только несколько музыкантов. Солдатам он не верил и для охранения своей спальни держал громадного пса, который боролся со львом. Об Андронике можно было сказать то же, что о знаменитом Тите: он считал день потерянным, если не приговаривал кого нибудь к смертной казни. Его царствование было эпохой всеобщего ужаса. Масса жертв томилась в тюрьмах; наконец дело дошло до того, что арестованных уже некуда было сажать. Тогда Андроник, считая заключенных своими страшными врагами, отдал приказ сыну своему Эммануилу очистить тюрьмы, т. е. перебить арестованных всех без исключения. Получив такой приказ, Эммануил наотрез отказался его исполнить, хотя бы император снял с него голову. Народ, доведенный до крайности злодействами Андроника, наконец восстал. В то время, когда Андроник был на охоте, вспыхнуло возмущение. Император тотчас же поспешил возвратиться в Константинополь, порывался было подавить восстание, но это не удалось; тогда он объявил всеобщую амнистию, но и это не имело успеха. Народ еще более озлобился, выпустил из тюрем всех арестантов и вооружил их. Исакий Анжел был провозглашен императором. Андроника покинули все. Он униженно просил милости и клялся отказаться от престола в пользу сына Эммануила. Толпа отвечала ему оскорблениями и тотчас же ворвалась во дворец. Тогда Андроник, переодевшись, бежал с своей женой Агнесой и любовницей в Понт Евксинский, но был пойман и приведен к новому императору, который отдал его народу. Здесь начались страшные истязания Андроника: он поплатился за все свои злодейства. Его били по щекам, рвали бороду, выбивали зубы; женщины, которых он обесчестил и сделал вдовами, отрубили ему правую руку и били ею по лицу; потом бросили в тюрьму, где он сидел без пищи и питья в продолжении двух суток; затем снова народ стал его тиранить. Несчастному вырвали глаза, переодели в платье раба и посадив на верблюда, водили по улицам города; потом привезли в цирк, где проститутка вылила на него целое ведро кипятку; несмотря на все эти пытки, Андроник был жив. Тело Андроника было брошено на съедение диким зверям. (1185). Императрица Агнеса, вдова этого несчастного злодея, нашла убежище в императорском дворце Буколеоне.
Ниже мы будем говорить о ее дальнейших приключениях.
Маргарита и Евфросиния
Исаак Анжел, новый император, был вдов и имел сына Алексея. Вступив на престол, он получил руку дочери венгерского короля Беля, Маргариты, прелестной девочки, которой только минуло десять лет. Впоследствии, когда Маргарита подросла, состоялся ее брак с византийским императором, имевшим в это время 32 года. Исаак, получив власть в свои руки, пустился во всевозможные излишества, не заботясь об опасности потерять корону. Он окружил себя фаворитами, мимами, льстецами, танцовщицами и певцами. Исаак был большой щеголь — он каждый день переменял костюм; в лагерь он никогда не ездил, не желая ни на одну минуту покидать уединенных комнат, садов, киосков, бань и прочих мест, где он развратничал. На берегу реки Пропонтиды он велел построить роскошнейшие виллы и сделать искусственные острова, полные цветов; все эти затеи поглощали массу денег. Солдаты презирали Исаака за его трусость, народ ненавидел за тягость податей. Один раз император пригласил своего брата Алексея на охоту; последний отказался под предлогом, что ему надо пускать кровь. Но лишь только Исаак уехал, как Алексей тотчас же отправился в военный лагерь, где солдаты провозгласили его императором; к солдатам присоединился народ, куртизаны подхватили Алексея и на своих плечах понесли его по лагерю. Возвратившийся Исаак не нашел уже своих куртизанов, так усердно льстивших ему в счастливое время его власти — они все разбежались. Нерешительный трус Исаак бросился на колени перед распятием, целовал образ Богородицы и не мог придумать, что ему делать. Наконец, переодевшись, бежал, имея намерение скрыться в деревне; но вскоре был открыт и приведен к новому императору, который, по обычаю всех византийских узурпаторов, прежде всего приказал ему выколоть глаза, а потом бросить в тюрьму. Сын Исаака Алексей, 11-летний мальчик, был также арестован, а императрица Маргарита отправлена в монастырь. Узурпатор Алексей торжественно въехал в Константинополь из лагеря, одетый в платье свергнутого с трона его брата и даже верхом на его лошади. Животное точно чувствовало, что его хозяина постигло несчастье, — начало беситься и сбросило Алексея; при этом у последнего разбилась корона. Суеверные греки отнесли это обстоятельство к дурному предзнаменованию. Завладев троном, Алексей стал заискивать расположения солдат, народа и вельмож. Он щедро раздавал им деньги, предназначенные на военные расходы, назначал их на почетные места. Мало-помалу он совсем перестал заниматься делами государства, предоставив их в полное и бесконтрольное распоряжения своей супруги Евфросинии, а сам предался нескончаемым оргиям. Как ни дурно было управление империей Исаака, но народ скоро пожалел о нем. Императрица Евфросиния, тщеславная и капризная женщина, неспособна была управлять империей; всю тяжесть государственных дел она взвалила на плечи вельмож, любила эффект и почет. Восседая на собственном троне, превосходившем по своему богатству императорский трон и устроенном в ее апартаментах, она важно принимала посланников и обсуждала политические вопросы, которые потом решали вельможи, или слушала льстивые речи куртизанов. И император Алексей и императрица Евфросиния вполне подходили друг к другу. Один тратил громадные суммы денег на разврат, а другая — на тщеславные затеи и капризы. Сначала грабили живых, увеличивая налоги до невероятной степени; потом стали грабить мертвых: профанировали святость могил, разрывали их и стаскивали с мертвецов ценные украшения. Так, была ограблена могила Константина Великого руками его преемника. Ко всему этому следует прибавить, что все оброчные статьи государства были в руках банкиров и ростовщиков, армией командовали ловкие проходимцы и фавориты. Инертность Алексея и мелкое тщеславие Евфросинии увеличивали количество бессовестных фаворитов, которые для своих корыстных целей заставляли народ совершать самые возмутительные злодейства. Константинополь в эту эпоху представлял собой центр, куда стремились все негодяи, жившие вне закона. Повсюду царило полнейшее безначалие. Разбойники, воры, наемные убийцы, сводни, проститутки совершенно безнаказанно, на улицах города, среди белого дня совершали преступления. Все эти вопиющие беззакония восстановили народ против императора Алексея и, наконец, вспыхнуло открытое возмущение. Бунтовщики провозгласили императором Стефана, но это дело не удалось. Стефан был арестован и посажен в тюрьму. Евфросиния, соединявшая в себе ум, красоту, энергию и ловкость, конечно, имела безграничное влияние на своего недалекого и бесхарактерного супруга; при помощи интриг она умела поселять раздор среди придворных; ее либерализм умерял недовольство сената, волнение народа и заставлял молчать духовенство. Открыто презирая мужа, Евфросиния завела связь с одним молодым и красивым придворным, неким Ватаком, который был ею возведен на известную степень могущества. Придворные испугались этого нового временщика и решили погубить его. Один из них явился к Алексею перед тем, как он собирался в поход против болгар, и повел такую речь:
— Твоя жена, — говорил советчик, — позорит корону, которую носит. Ты, государь, конечно, выше всякой грязи, — она не может тебя касаться; но твоя обязанность предупреждать все незаконные покушения. Подумай хорошенько и ты придешь к заключению, что неверная жена может покуситься и на трон твой. Прикажи убить Ватака, этот злодей заслуживает немедленной казни. Ты своей властью предупредишь преступление. По возвращении твоем из похода можешь приступить к наказанию и твоей жены. Это также твой долг. — Перетрусивший Алексей был точно поражен молнией, узнав о неверности жены и тотчас же приказал убить Ватака и принести ему его голову. Затем уехал на войну против болгар. Но недолго он там пробыл. Соскучившись по столичным развлечениям, он возвратился в Константинополь. Между тем Евфросиния, пораженная убийством Ватака, начала беспокоиться и за свое существование. Несмотря на свою гордость, она обратилась к куртизанам мужа и просила их защитить ее. Некоторые, сжалившись над ней, стали просить императора и уверять его, что императрицу оклеветали. Другие же, напротив, советовали ему быть твердым и защитить перед целым светом свою честь. Бесхарактерный Алексей держался середины. Он не изгнал жены из дворца и, не желая публичного скандала, стал спрашивать приближенных императрицы — евнухов, придворных дам и т. д.
Результатом этого домашнего следствия было обвинение Евфросинии. Ее одели в крестьянский костюм и в сопровождении двух рабынь, не знавших по гречески, отправили в монастырь в Понт Евксин. Но в самом непродолжительном времени Евфросиния была возвращена ко двору. Куртизаны разочли, что ссылка императрицы не в их интересах, и стали ходатайствовать за изгнанницу перед императором, который и исполнил их просьбу. После шестимесячного изгнания Евфросиния снова явилась ко двору и с ловкостью, свойственной только умной красавице женщине, сумела забрать в руки бесхарактерного супруга более, чем когда нибудь. Хитрая Евфросиния, возвратившись ко двору из ссылки, не только не стремилась уничтожить власть временщика Константина Месопотамита, а, напротив, способствовала ей и всячески старалась поддержать фаворита в глазах мужа. Этот такт императрицы вполне упрочил ее положение при дворе. По своей капризной натуре она, разумеется, не могла удержаться от разных эксцентричностей. Переодевалась мужчиной, скакала по лесам и стремилась перещеголять охотников силой и ловкостью. Потом ей пришла фантазия узнать будущность министров. Она начала изучать магию; окружила себя шарлатанами, приказывала разбивать самые драгоценные статуи, в числе которых была разбита и статуя Геркулеса, высокохудожественное древнее произведение. Народ не любил Евфросинии, но, не смея оскорблять ее публично, выучил разным оскорбительным возгласам птиц по адресу императрицы, которые и были выпущены на волю. Но самое большое оскорбление нанес императрице сербский король. За короля Стефана Евфросиния выдала свою дочь Евдокию. Вскоре Стефан отрекся от престола и угнел в монастырь. Сын его страстно влюбился в мачеху и, когда его отец умер, женился на ней и имел от нее несколько детей. И вдруг любовь серба к жене превратилась в ненависть: он приказал переодеть Евдокию в рубище и отправил ее в Константинополь к родителям.
Мы знаем, что Алексей, при вступлении на престол, посадил предшественника своего, брата Исаака и его сына, в тюрьму, а Маргариту запер в монастырь. Молодой человек, по имени также Алексей, как и его дядя, бежал из тюрьмы в Германию к герцогу Филиппу Савойскому, своему шурину. Алексей горько жаловался на дядю, отнявшего у отца трон, и на страдания, которые они перенесли в тюрьме. Герцог принял живое участие в молодом принце и начал придумывать средства, как бы освободить старого Исаака из тюрьмы и отобрать для сына его Алексея корону от его дяди. В это самое время французы, соединившись с венецианцами, затевали новый крестовый поход. И так как греки всегда враждебно относились к крестоносцам, то герцогу Савойскому пришла идея заручиться союзом византийцев при посредстве воцарения принца Алексея, отец которого несправедливо был лишен престола, Крестоносцы уже высадились в Венеции и на судах республики сделали привал в Заре. Герцог тотчас же послал туда уполномоченных, которые сказали крестоносцам речь такого содержания: «Господа кавалеры! Филипп Германский и сын константинопольского императора уполномочили нас предложить вам следующее. Молодой принц отдается в ваши руки, и так как вы являетесь защитниками веры и справедливости, вы можете восстановить права молодого принца, а он за это обещает вам отдать Византийскую империю под покровительство латинской церкви, от которой она отделилась. Кроме этого принц предлагает вам помощь деньгами и войском для битвы с неверными». Некоторые возразили на это, что крестоносцы имеют миссией освободить церковь Христову, а не восстанавливать права императора Исаака и его сына. Но большинство крестоносцев стало на сторону принца Алексея. Многие из них рассчитывали поживиться византийскими богатствами; были и рыцари, которым казалось подвигом заступиться за изгнанника-принца. Но всех экзальтировала мысль присоединения греческой церкви к латинской. В конце концов было решено соединиться с принцем Алексеем и идти в Константинополь. 1203 года 6 апреля венецианский дож Генрих Дондола, командовавший экспедицией, отдал приказание сняться, и суда потянулись к Корфу. Там крестоносцы соединились с принцем Алексеем. Их многочисленные суда с развевавшимися знаменами и штандартами запестрели на поверхности моря. Все крестоносцы в количестве тридцати тысяч были в восторженном состоянии. Прекрасная погода как нельзя лучше благоприятствовала плаванию. Солнце ярко светило и его лучи отражались на оружии воинов; дул попутный ветер, натягивая паруса; повсюду раздавались пение и музыка. Несколько дней спустя, флот приплыл в Сан-Стефано, откуда глазам крестоносцев открылась чудная панорама, — названная «жемчужиной города» (Perla della citta). Далее они увидали целый ряд раззолоченных дворцов, утопавших в зелени садов, и блестящий купол церкви св. Софии, на котором отражались солнечные лучи. Невозможно описать энтузиазма крестоносцев при виде этого громадного города, этой массы мрамора и бронзы под чудным голубым небом. В то время, когда флот крестоносцев подходил к Константинополю, император Алексей и его супруга, окруженные куртизанами и куртизанками, пировали, нисколько не думая об опасности. Алексей не любил предаваться мрачным мыслям, заботиться о защите, собирать войско и возиться с солдатами. Он предпочитал пиры, музыку и танцы и никак не мог допустить мысли, что кто-нибудь осмелится нарушить его спокойствие. Придворные льстецы его уверили, что одно его имя наводит страх на всех врагов. Впрочем все византийские суда лежали в арсенале изломанные, в ожидании починки. Кроме того, великий адмирал, свояк императора, продал с судов всю железную связь, паруса и мачты, а деньги, конечно, употребил на вино, различные ароматы, драгоценные украшения и т. д. Словом сказать, император Алексей не имел флота, а потому и не мог его послать против неприятеля. Что же касается до армии, то ее составлял небольшой отряд иностранцев: англичан, датчан и две тысячи пизанцев, ненавидевших греков и ненавидимых последними. Все же вообще солдаты были крайне распущены и весьма мало дисциплинированы. Крестоносцы высадились на азиатском берегу и разбили палатки в Скутари, близ дворца — этого места всегдашних забав и наслаждений византийских императоров. Местные жители с любопытством рассматривали латинских латников, закованных в железо, высоких, как их пики. «Точно бронзовые статуи» — говорили туземцы. Императрица Евфросиния в страшном испуге не знала, что предпринять. Наскоро были сформированы восемь легионов, исправлено десятка два лодок. Столкновение началось встречей 50 крестоносцев-кавалеристов с 500 византийцев, также кавалеристов. Победа осталась за первыми — они наголову разбили византийцев и взяли их в плен; на каждого всадника-крестоносца приходилось обезоруживание десяти византийцев. Бароны-крестоносцы решили показать грекам сына их старого императора и кончить дело мирным путем. Для этого они убрали флагами свои суда, подплыли к городу, поставили на палубу Алексея и закричали народу:
— Господа, вот ваш настоящий государь! Знайте, что мы пришли вовсе не для того, чтобы делать вам зло, если вы признаете императором принца Алексея; если же нет, — тогда, конечно, мы будем считать вас своими врагами и будем вам делать всякое зло.