Раффаэлла провожала их взглядом, пока они не вышли из палаты. Она полулежала, опираясь на локоть, глаза ее были широко раскрыты. Ее соседка по палате Наннина залилась смехом:
— Что ты там увидела интересного!
— Ничего.
Раффаэлла с какой–то грустной улыбкой поспешно легла. Сердце у нее билось часто–часто, точно хотело выпрыгнуть из груди.
Потом пришла старшая сестра и велела Наннине одеваться: профессор хотел продемонстрировать ее студентам во время лекции.
— А что они будут со мной делать? — спросила Наннина.
— Съедят! Что они могут с тобой особенного сделать? — ответила ей старшая сестра. — В этот раз выбрали тебя, потом дойдет очередь и до других. Тем более что ты завтра выписываешься.
Сначала Раффаэллу бросало в дрожь при одной мысли, что могут выбрать и ее. Ах, как она покажется им, такая худая и некрасивая? Ведь подурневшая женщина ни в ком не, вызывает ни сочувствия, ни сострадания.
Конечно, друзья Риккардо, увидев ее, такую жалкую, начнут смеяться над ним.
— Как! Неужели ты мог связаться с этой ящерицей?