Когда секретарь кончил чтение, председательствующий снова приказал подсудимому встать и отвечать на вопросы:
— Подсудимый Ардженту, вы поняли, в чем вас обвиняют? Тарара чуть шевельнул рукой и с обычной своей улыбкой ответил:
— Ваша честь, по правде сказать, я не очень–то слушал. Председательствующий сердито сделал ему внушение:
— Вы обвиняетесь в том, что утром десятого декабря тысяча девятьсот одиннадцатого года убили топором Росарию Феминеллу, вашу жену. Что вы скажете в свое оправдание? Повернитесь лицом к присяжным и говорите ясно, с должным уважением к суду.
Тарара прижал руку к сердцу, словно в знак того, что у него нет ни малейшего желания относиться к суду с неуважением. Присутствующие зрители, уже настроенные на веселый лад, заранее предвкушали ответ. Тарара это заметил и некоторое время смущенно молчал.
— Отвечайте же! — понукал его председательствующий. — Скажите присяжным то, что имеете сказать.
Тарара пожал плечами и наконец решился:
— Видите ли, ваша честь, тут сидят все люди ученые, и, что написано в бумагах, они сами разберут. Я, ваша честь, человек простой. Но раз в этих бумагах написано, что я убил жену, значит, так оно и есть. И говорить тут не о чем.
На этот раз не удержался от смеха сам председатель.
— Не о чем говорить? Э, нет, почтенный, тут есть о чем поговорить...