Он рассеянно пробежал его своим единственным глазом, затем сунул руку в карман, вытащил оттуда связку ключей, открыл ящик секретера и вынул какую–то бумагу. Потом положил бумагу рядом с донесением и синим карандашом стал делать на нем какие–то пометки, сверяясь с бумагой. Покончив с этим странным занятием, маркиз молча протянул дону Филиберто испещренное карандашными пометками донесение и вынутую из секретера бумагу.
Дон Филиберто ошеломленно перевел взгляд с донесения на бумагу, посмотрел на маркиза, потом вновь стал сравнивать донесение и бумагу и наконец заметил, что в бумаге почти в том же порядке перечислены все махинации Дзеццы, о которых он приехал сообщить.
— Так, значит... — сказал он, с трудом придя в себя от изумления, — значит, вашей светлости... вашей светлости было уже известно...
— Как видите, — холодно прервал его маркиз. — И если вы повнимательней посмотрите мою бумагу, то заметите, что в ней перечислен целый ряд хищений, не упомянутых в вашем донесении.
— Да... ах, да... вижу... вижу, — поспешно согласился дон Филиберто, совсем растерявшись. — Но, следовательно...
Маленький маркиз снова облокотился о ручку кресла и закрыл ладонью здоровый глаз, смотревший устало и равнодушно.
— Уважаемый синьор, а почему это должно меня интересовать? — вздохнул он.
Пугающе неподвижный взгляд его стеклянного глаза с моноклем в костяной оправе никак не вязался с этим усталым вздохом.
— Подобные вещи, — продолжал он, — выходят за рамки моей компетенции.
— Выходят за рамки?