— Решайте сами! Дайте мне сказать! Дело в следующем. Я убедил синьорину Рейс взять себя в руки. Она согласилась, принимая во внимание серьезность момента. Так что, дорогой синьор Мигри, если вы тоже согласны, поедем сейчас в мэрию потихоньку, в закрытой карете, и зарегистрируем брак... Надеюсь, вы не откажетесь? Только скажите, скажите, что согласны.
Андреа Мигри растерянно взглянул на Гори, потом на других и нерешительно произнес:
— Но... если Чезара согласна...
— Согласна! Согласна! — воскликнул Гори, стараясь перекричать протесты. — Вот наконец искренние слова! Ну, скорее! Летите в мэрию, дорогой мой синьор!
Он схватил за руку одного из гостей и потащил его к дверям. В передней он споткнулся о цветочные корзины и снова бросился в гостиную, чтобы освободить жениха от окруживших его разъяренных родственников.
— Синьор Мигри! Синьор Мигри! — кричал он. — Одну минутку! У меня к вам просьба!
Андреа Мигри подошел к нему.
— Сделаем приятное бедной Чезаре. Вот эти цветы... К покойной... Помогите мне!..
Он схватил две корзины и побежал через гостиную прямо в комнату, где лежала покойная. Жених следовал за ним с двумя другими корзинами. Все внезапно преобразилось. Многие бросились в прихожую за остальными корзинами и потащили их туда же.
— Цветы — покойной. Очень хорошо! Цветы — покойной! Вскоре появилась Чезара, очень бледная, в простом черном платье. Ее волосы были слегка растрепаны. Она дрожала — видно было, что ей очень трудно сдерживаться. Жених кинулся к ней и нежно ее обнял. Все замолчали. Чуть не плача от радости, Гори попросил троих гостей отправиться с ним вместе в качестве свидетелей, и они тихо удалились.