Старик затаил дыхание, словно надеясь, что тот сказал это наугад и усомнится в правильности своего подозрения, но снова услышал:
— Я за вами смотрю. Тогда он сказал:
— Дайте мне немного подышать воздухом. Там и задохнуться недолго. Я хочу пить.
Тот повернулся к пленнику и угрожающим тоном предупредил:
— Если хотите тут побыть, так придержите язык. Я сам пить хочу и не ел с утра. Помалкивайте, не то затолкаю обратно.
И снова тишина. И лунный свет над покоем горных долин... Здесь хоть воздух чистый, легко дышится... А там, вдали, теплые огоньки родной деревни...
Но куда ушли остальные двое? Может, поручили этому третьему прикончить пленника ночью? А почему не сразу? Чего он ждет? Пока придут товарищи?
Гуарнотту подмывало заговорить, но он сдержался. Если они так и порешили, то к чему...
Он снова глянул на своего стража — тот застыл в прежней позе. Кто же это? По голосу напоминает одного человека из Гротте, большого поселка на серных копях! Неужели это действительно он, Филлико? Парень что надо, самостоятельный, жадный до работы, не болтун... Плохо дело, если это он! Если уж такой молчун и упрямец сошел со стези добродетели — дело плохо.
Гуарнотта не стерпел и каким–то чужим голосом, Совсем бесстрастным, ровным, исходившим будто бы не из его уст, произнес: