Когда по городу разнеслась весть о самоубийстве Марко Пикотти, поначалу никто не хотел этому верить, настолько это противоречило тому несгибаемому, яростному упорству, с которым он до старости берег свою жизнь. А многие, кто побывал в его комнате и видел вспоротые кресла и диван, не находя объяснения этому обстоятельству, равно как и факту самоубийства, полагали, что тут было совершено преступление и все это дело рук грабителя или даже шайки преступников. К этой мысли пришли прежде всего судебные власти, которые тотчас приступили к допросам и расследованию.
Среди вещественных доказательств почетное место заняло чучело птицы, набитое соломой, и, поскольку оно могло оказаться главным козырем следствия, был приглашен дотошный орнитолог, которого попросили определить, что же это за птица.
КАНДЕЛОРА (Перевод Я. Лесюка)
Нане Папа, терзая в своих крупных руках поля старой помятой панамы, говорит Канделоре:
— Не подобает тебе это. Пойми, дорогая. Не подобает тебе это.
Разъяренная Канделора кричит:
— А что мне, по–твоему, подобает? Оставаться с тобой? И подыхать от бешенства и омерзения?
А Нане Папа невозмутима, еще сильнее терзая свою панаму:
— Конечно, дорогая. Только зачем же подыхать? Немного терпения и... Посуди сама, ведь Кико...
— Я запрещаю тебе так его называть!