— Он решил скопить побольше денег. У него, верно, много бедных родственников там, в Пизанелло.

Но вот однажды из Пизанелло в Монтелузу приехал один из этих бедных родственников, родной брат епископа, отец девяти детей. Стоя на коленях и просительно сложив руки, QH молил его преосвященство, как молят святых угодников, оказать ему денежную помощь, чтобы он мог хотя бы заплатить докторам за операцию, в которой срочно нуждалась умирающая жена этого бедолаги. Однако тот даже не захотел дать своему брату денег на обратную дорогу в Пизанелло. Все мы видели этого несчастного и своими ушами слышали, как он рассказывал о своем горе в кафе «Гусиная лапка» сразу же после того, как возвратился из епископского замка; глаза его были полны слез, а голос прерывался от рыданий.

В наши дни епархия Монтелузы — заметьте это себе хорошенько — одна из самых богатых епархий в Италии.

На что же намеревался употребить монсеньор Партанна доходы с этой своей епархии, коль скоро он столь бессердечно отказал в необходимой помощи близкому своему родичу из Пизанелло?

И вот Марко Меола сорвал покров с этой тайны.

Я прекрасно запомнил Меолу в то утро, когда он созвал всех нас, либералов Монтелузы, на площадь перед кафе. Руки его дрожали; львиная грива растрепалась, и он все время яростно нахлобучивал свою мягкую шляпу, которая ни за что не хотела держаться на его гордо откинутой голове. Он был суров и бледен. Он весь дрожал от негодования, и ноздри его судорожно раздувались.

Старожилы Монтелузы до сих пор не могут забыть о тех ядовитых семенах разложения, которые взращивали в душах крестьян, да и всех жителей нашей округи отцы лигурийцы, исповедуя верующих и произнося свои проповеди; эти монахи запятнали себя также шпионством и предательством в мрачные годы тирании Бурбонов, чьим тайным орудием они были.

И вот этих–то отцов лигурийцев, да, именно этих отцов лигурийцев, задумал возвратить в Монтелузу монсеньор Партанна, он задумал вернуть тех самых монахов; которых изгнал из города возмущенный народ, когда вспыхнула революция.

Вот для чего, оказывается, копил он доходы со своей епархии!

Он бросил вызов нам, всем гражданам Монтелузы! Ведь только изгнанием этих монахов нам и удалось доказать свою пламенную любовь к свободе, ибо при первом же известии о вступлении Гарибальди в Палермо полиция бежала из Монтелузы, а вместе с нею убрался из города и немногочисленный гарнизон.