Тута подняла ребенка, словно готовясь бросить его в реку. Потом настанет и ее черед. Но нет же, нет! Она вскинула голову и улыбнулась, потом посмотрела на прохожих.
Солнце уже село, но удушливый зной все еще держался. Тута расстегнула ворот платья и подвернула его, слегка приоткрыв белоснежную грудь.
— Жарко?
— Смерть как жарко!
Возле нее стоял низенький старичок в шляпе, из которой торчало два бумажных веера. В руке он держал еще два ярких раскрытых веера, а на локте висела плетеная корзинка, доверху наполненная веерами самых различных цветов: красными, голубыми, желтыми...
— Всего два сольди.
— Проходи дальше, — дернув плечом, сказала Тута. — Из чего они? Из бумаги ведь?
— А тебе из шелка подавай?
— Ну и что ж! — насмешливо улыбаясь, ответила Тута, потом приоткрыла ладонь, в которой лежали две монеты.
— Это все, что у меня есть. Отдашь веер за одно сольди? Старик в негодовании затряс головой: