- Я поеду ненадолго, мой ангел; скоро увидимся, - сказал Эльчанинов, мне надо заложить только мое имение, и ты приедешь ко мне.
- Да, чтобы недолго, пожалуйста, недолго! Сядь ко мне поближе, посмотри на меня. Ах, как я люблю тебя! - И она снова обвила голову Эльчанинова своими руками и крепко прижала к груди. - Завтра тебя не будет уже в это время, ты будешь далеко, а я одна... одна... - И она снова залилась слезами.
- С тобой останется Савелий Никандрыч, он будет тебя утешать, - говорил растроганный Эльчанинов, и готовый почти отказаться от своего намерения и опять остаться в деревне и скучать.
Всю ночь просидел он у кровати больной, которая, не в состоянии будучи говорить, только глядела на него - и, боже! - сколько любви, сколько привязанности было видно в этом потухшем взоре. Она скорее похожа была на мать, на страстно любящую мать, чем на любовницу. Во всю ночь, несмотря на убеждения Савелья, на просьбы Эльчанинова, Анна Павловна не заснула.
Начинало уже рассветать.
- Дай мне руку, Валер, - сказала она.
Эльчанинов подал. Она долго держала ее в своих слабых руках, прижимая ее к своей груди, и потом, залившись слезами, произнесла:
- Не оставляй меня, не оставляй, Валер! Мне сердце говорит, что я без тебя умру!
- Анета! Друг мой, успокойся! - говорил Эльчанинов, сам готовый плакать.
- Да, я буду спокойна, ты этого хочешь, и я буду!.. Поезжай с богом. В чем же ты поедешь, велел ли ты приготовить экипаж?