- Будьте покойны, Анна Павловна!.. Слава богу, нам не в первый раз.
- А готово ли у вас?
- Коляску вытащили, теперь укладываемся. Какую прикажете, Валерьян Александрыч, на пристяжку? Кучера говорят, что каурая очень шибко хромает.
- Какую хотите, - отвечал Эльчанинов. Ему было невыносимо грустно. Савелий Никандрыч, потрудитесь распорядиться, - прибавил он.
Савелий и Николай вышли.
Анна Павловна обняла Эльчанинова. Он чувствовал, как на лицо его падали горячие ее слезы, как она силилась крепче прижимать его своими слабыми руками. Прошло несколько минут в глубоком и тяжелом молчании.
Вошел Савелий.
- Уж начали запрягать, - сказал он.
- Пора! - проговорила больная удушливым голосом. - Собирайся и ты, Валер; что ты наденешь? Одевайся теплее.
Эльчанинов вышел; ему хотелось только одного, чтобы как можно поскорее уехать.