- А я не могу оставить ее здесь, - отвечал граф, несколько удивленный дерзостью Савелья. - Оставить, когда у ней нет ни доктора, ни прислуги даже, которая могла бы ходить за ней.
Слова его были отчасти справедливы. Служанки, редко бывавшие в комнатах и в бытность Эльчанинова, теперь совершенно поселились в избах. Один только Савелий был безотлучно при больной. Пригласить медика не было никакой возможности; Эльчанинов, уехавши, оставил в доме только десять рублей. Савелий, никак не предполагавший подобной беспечности со стороны приятеля, узнал об этом после. Услышавши намерение графа взять к себе Анну Павловну, он сначала не хотел отпускать ее, не зная, будет ли на это согласна она сама и не рассердится ли за то; но, обдумавши весь ужас положения больной, лишенной всякого пособия, и не зная, что еще будет впереди, он начал колебаться.
- Я не знаю, ваше сиятельство, - начал он не с прежнею твердостью, захочет ли больная переехать к вам.
- Чего тут больная! Она умирает, а ее спрашивать, хочет ли она помощи. Я сейчас возьму ее.
- Я не могу совсем оставить Анны Павловны; если вам угодно взять ее, то позвольте и мне быть при них.
- Ты можешь наведываться, пожалуй.
- Я должен быть непрестанно при них. Я поклялся в этом Валерьяну Александрычу.
- Это совершенно не нужно; у Анны Павловны и без тебя будет много прислуги.
- Я не слуга, ваше сиятельство, - сказал, наконец, Савелий, вынужденный объявить свое настоящее имя.
Граф с удивлением и с любопытством посмотрел на молодого человека.