С приближением решительной минуты графом начало живей и живей овладевать беспокойство. Рассудок говорил о безрассудной его дерзости, советовал повыждать для более верного успеха; но известен закон, что самые запальчивые и безрассудные люди в любви - это старики и молодые юноши. Когда пробило на часах двенадцать и все в доме, казалось, улеглось и заснуло, Сапега вышел из кабинета, почти бегом пробежал коридор и тихонько отворил дверь в спальню Анны Павловны. Ночная лампада слабо освещала комнату, и только ярко блестел золотой оклад старинной иконы. Граф невольно отвернул глаза от образа и взглянул на кровать: Анна Павловна крепко спала; на бледном лице ее видна была улыбка, как будто бы ей снились приятные грезы; из-под белого одеяла выставлялась почти до плеча голая рука, несколько прядей волос выбивались из-под ночного чепчика. Этого было достаточно, чтобы графа остановило всякое другое чувство. Он быстро подошел к кровати и поцеловал спящую Анну Павловну в лоб. Она открыла глаза и болезненно вскрикнула.
- Тише, бога ради, тише, - начал граф, - я пришел к вам говорить, я буду говорить о Валерьяне Александрыче, я о нем вам скажу.
Анна Павловна не могла еще опомниться.
- Я сейчас получил о Валерьяне Александрыче известие, я хочу с вами говорить, - продолжал торопливо Сапега.
- О Валере?.. Вы от Валера получили письмо? Он меня, верно, зовет, сказала Анна Павловна, приподымаясь. - Покажите мне письмо, дайте мне поскорее. Боже! Неужели это правда? Дайте, где оно у вас? - И она хватала графа за руки.
- Позвольте мне сесть около вас, - сказал тот, садясь на кровать.
- Дайте мне письмо! Здоров ли Валер? Дайте поскорее.
- Хорошо, хорошо, - отвечал Сапега, - только вы прежде скажите мне, за что вы его так любите?
- Граф! - воскликнула уже со слезами бедная женщина. - Вы терзаете меня, вы злой человек, я не хочу с вами говорить.
- Нет, Анна Павловна, я должен с вами говорить, - произнес с твердостью Сапега, уже овладевши собою.