- А что, ваше сиятельство, это что? - воскликнул Иван Александрыч, смотревший так же внимательно на дорогу, как и сам граф.
- А что такое? - спросил Сапега, как бы боясь обмануться.
- Это-с карета Задор-Мановского, вот и подседельная ихняя, - я знаю.
- Будто? - сказал граф; глаза его заблистали радостью. - Поди, Иван, скажи, чтобы люди встретили.
Иван Александрыч выбежал.
- Милочка моя, душечка... ах, как она хороша! Глазки какие! О, чудные глазки! - говорил старик, потирая руки, и обыкновенно медленные движения его сделались живее. Он принялся было глядеть в зеркало, но потом, как бы не могши сдержать в себе чувства нетерпения, вышел в залу. Анна Павловна, одетая очень мило и к лицу, была уже на половине залы.
- Милости просим, моя бесценная Анна Павловна, - говорил старик, протягивая к ней руки.
Мановская поклонилась.
- Ручку вашу, ручку... или нет, я старик, меня можно поцеловать... поцелуйте меня!
- Извольте, граф, - отвечала с улыбкой Анна Павловна.