- У его сиятельства у самих денег целые горы.
- Так что бы такое это было?
- При людях не могу, Михайло Егорыч, ей-богу, не могу...
- При людях не можете?.. Делать нечего... выдь, брат Савелий, пройди к жене в спальню... Знаешь, где?
- Знаю, - сказал Савелий, обрадованный случаем повидаться с Анной Павловной, и вышел.
- Ну, говорите, - сказал Мановский.
Иван Александрыч медлил; лицо его было бледно, руки и ноги дрожали.
- Да что это с вами? - спросил Задор-Мановский, видя смущение его.
- Михайло Егорыч, - начал, наконец, дрожащим голосом Иван Александрыч, - я дворянин; не богатый, но дворянин; понимаете, в душе дворянин!
- Черт вас знает, что у вас там в душе? - сказал Мановский, которого начинали бесить загадочные речи соседа.