- Вытащить ее на руках! - проревел Мановский.
- Михайло Егорыч, - произнес Савелий.
- Убирайтесь к черту! - продолжал Мановский.
- Михайло Егорыч! Я на вас донесу предводителю!
- Хо-хо-хо! Ах ты, лапотник! Пошел вон!
- Вспомните, Михайло Егорыч, бога! Не раскайтесь! - сказал Савелий и вышел.
Через несколько минут страшная сцена совершилась на могилковском дворе. Двое лакеев несли бесчувственную Анну Павловну на руках; сзади их шел мальчик с чемоданом. Дворовые женщины и даже мужики, стоя за углами своих изб, навзрыд плакали, провожая барыню. Мановский стоял на крыльце; на лице его видна была бесчувственная холодность. Мщение его было удовлетворено. Он знал, что обрекал жену или на нищету, или на позор. Между тем двое слуг, несших Анну Павловну, прошли могилковское поле и остановились.
- Уж не умерла ли она?
- Боюсь, Сеня, дальше-то идти; положим здесь, авось, опомнится и добредет куда-нибудь...
- Да только бы опомнилась.