- Дай бог, конечно, - говорю, - этакого счастья всякому, но только вот видите ли, Дмитрий Никитич, что я в жизнь мою наблюдал: вас, охотников жениться на богатых невестах, смело можно считать тысячами, а богатых невест десятками, так на всех, пожалуй, и недостанет.
- Зачем же на всех? На счастливцев выпадает! Но... если удается некоторым, то почему не искать и каждому? Возьмите вы молодого человека в моем положении и скажите мне откровенно, чем другим я могу поправить мою карьеру; а поправить ее мне очень нужно: я очень небогат, но и по моему воспитанию, и по тому кругу, в котором я жил, по всему этому я привык жить порядочно.
- Какая вам, - говорю, - еще надобна карьера? Служите усерднее, вы красивы из себя, молоды, здоровы, человек, как понимаете себя, образованный, выслужитесь: карьера сама собою придет со временем.
- А денежные средства? - возражает он мне.
- Что же, - возражаю я ему в свою очередь, - денежные средства? По-моему, ваши денежные средства вовсе недурны: жалованья вы получаете около трехсот рублей серебром, именье... хоть вы и расстроили его, но поустрой-те немного, и одной оброчной суммы будете получать около шестисот серебром; из этих денег я бы на вашем месте триста рублей оставил матери: вам грех и стыдно допускать жить ее в такой нужде, как жила она эти два года. Извините, я говорю прямо.
- Все это, дяденька, я очень хорошо сам знаю, но в таком случае, говорит, - я не могу служить.
- Отчего же не можете? У вас будет шестьсот рублей годового дохода: на эти деньги очень, кажется, можно жить молодому офицеру.
Он вдруг засмеялся.
- Шестьсот рублей, - говорит, - для кавалерийского офицера! Нет, говорит, - дядюшка, видно, вы совершенно не знаете службы.
- А когда, - говорю, - мало вам в кавалерии, переходите в пехоту, служба везде все равна.