- Что это, - говорю, - Дмитрий Никитич укатил в Петербург? Ради чего собрался так скоро?
- По делу, - говорит, - дяденька, уехал.
- Дела, кажется, все у него здесь; разве, - говорю, - по вашему наследственному иску, о котором он прежде говаривал?
- Да, - говорит, - по этому.
- Какого же рода, - говорю, - это наследство? Скажите мне, пожалуйста.
Она этак усмехнулась.
- Право, - говорит, - дяденька, я и не знаю хорошенько. Слышала, что нам какое-то идет довольно большое наследство; папенька сначала хлопотал о нем, а потом бросил. Дмитрий Никитич, когда на мне женился; стал папеньке говорить, чтобы он продал ему эту тяжбу; папенька и говорит: "Продавать я тебе не хочу, а хлопочи. Выиграешь, так все твое будет".
- И Дмитрий Никитич надеется выиграть?
- Непременно; он очень в этих случаях легковерен.
- Чересчур уж, - говорю, - легковерен. В его лета и при его семействе это, пожалуй, и непростительно. Я давно, - говорю, - милая племяненка, хотел поговорить с вами и спросить вас: скажите мне откровенно, богаты вы или нет?