Золотилов. Я полагаю, господа, что нельзя этого записывать, потому что он мертвецки пьян, на ногах не стоит.
Никон (приосанясь). Никак нет-с, помилуйте! Я только то, что человек, значит, нездоровый: московской части, теперь, третьего квартала, в больнице тоже семь месяцев лежал, а там, как сейчас привели нашего брата, сейчас его в воду, в кипяток самый, сажают, за неволю, батюшка, Сергей Васильич, у кажинного человека расслабят всякие суставы в нем какие есть.
Чиновник. Молчи! Это, наконец, не служба, а каторга становится.
ЯВЛЕНИЕ V
Те же и Давыд Иванов.
Давыд Иванов. Ананья, ваше благородие, я поймал и привел.
Чиновник встряхивает головой.
Исправник (с удовольствием). Ну, вот, слава богу.
Сотский (крестясь). Слава те, господи!
Золотилов (Давыду Иванову с неудовольствием). Где же ты поймал его?