Лизавета снова начинает рыдать.
Сотский зажимает ей рот.
Чиновник. О черт, кричит тут! Выведите ее.
Сотский (уводя Лизавету). Пойдем: экая какая ты!..
Ананий Яковлев смотрит с чувством вслед за женою.
Чиновник (указывая Ананию Яковлеву на Никона). Что ж? Возражай ему!
Ананий Яковлев. Нечего мне, судырь, возражать, пускай болтает, что хочет; а я только то и знаю, что мой грех до меня, видно, пришел, и никто тому не причинен.
Золотилов. Эти слова его, господа, не угодно ли вам записать?
Чиновник. Нет, не угодно; потому что я знаю других сообщников. (Показывая на бурмистра.) Вон один тут налицо. (Колотя по столу.) Ты у меня, рожа твоя подлая, сегодня последний день не в кандалах, и одно твое спасенье, если ты станешь говорить правду.
Бурмистр (бледнея). Мне, ваше благородие, лгать тоже тут не гляче, дело мое стороннее!.. Как перед богом, так и перед вами доложить, что я ни про што, почесть, тут совершенно неизвестен.