Владимир Иваныч. Если вы его уж так боитесь, так уезжайте куда-нибудь на время из Петербурга, а записочку эту передайте мне с письмом от себя, в котором опишите все, что мне теперь говорили, и просите меня, чтобы я эту записку и самое письмо представил графу, как единственному в этом случае защитнику вашему.
Марья Сергеевна. Что ж граф сделает ему за это?
Владимир Иваныч. О, граф многое может сделать ему: во-первых, видя из вашего письма, как бесчестно этот человек поступил уже в отношении одной женщины, он, конечно, не пожелает выдать за него дочь; да и сама Ольга Петровна, вероятно, не решится на это.
Марья Сергеевна. Это так!.. Да!..
Владимир Иваныч. А по случаю трехсот тысяч и записки, которую он писал к вам о них, граф, полагаю, посоветует Алексею Николаичу жениться на вас, так как вы владеете весьма серьезною его тайною.
Марья Сергеевна. Ах, я очень бы этого желала, потому что я до сих пор ужасно еще люблю его, да и привыкла к нему - сами посудите!
Владимир Иваныч. Вероятно, так это и будет, и мы месяца через три назовем вас "madame Андашевскою".
Марья Сергеевна. Благодарю вас за ваше доброе желание.
Владимир Иваныч. Записочку эту вы позволите, значит, мне взять с собою! (Кладет записку себе в карман.) А письмо от себя, как я вам говорил, вы потом пришлете!
Марья Сергеевна. Непременно пришлю! Только я хоть и больна теперь, но завтра же уеду из Петербурга: я ужасно боюсь здесь оставаться.