Ольга Петровна (заметно горячась). Этот князь Янтарный, папа, или, как ты очень метко его называешь, азиатский князь, на вечере у madame Бобриной, на всю гостиную a pleine voix[2] кричал: "Как это возможно: граф Зыров на такое место, которое всегда занимали люди нашего круга, посадил никому не известного чиновничка своего!" Я вышла, наконец, из себя и сказала: "Князь, пощадите!.. Вы забываете, что я дочь графа!.." "Ах, pardon, madame, говорит, но я графа так люблю, так уважаю, что не могу не быть удивленным последним выбором его, который никак не могу ни понять, ни оправдать чем-либо..."
Граф (презрительно усмехаясь). Как же ему и понять мой выбор, когда он сам просился на это место.
Ольга Петровна. Я это предчувствовала и даже кольнула его этим: "Нельзя, говорю, князь, требовать, чтобы все назначения делались по нашему вкусу. Мало ли чего человек желает, но не всегда того достигает!" Его немножко передернуло. "Английская, говорит, аристократия никогда не позволяет себе открывать такой легкий доступ новым людям в свою среду!" "Позвольте, говорю, а Роберт Пиль и Д'Израэли?" - "Роберт Пиль и Д'Израэли и господин Андашевский две вещи разные: то люди гениальные!"
Граф (с прежней презрительной усмешкой). А может быть, и Андашевский человек гениальный! Почем они знают его? Они его совершенно не ведают.
Ольга Петровна. Они нисколько и не заботятся узнать его; а говорят только, что это человек не их общества, и этого для них довольно.
Граф (вспылив наконец). Что ж мне за дело до их общества!.. Я его и знать не хочу - всякий делает, как ему самому лучше: у меня, собственно, два достойных кандидата было на это место: Вуланд и Андашевский - первый, бесспорно, очень умный, опытный, но грубый, упрямый и, по временам, пьяный немец; а другой хоть и молодой еще почти человек, но уже знающий, работающий, с прекрасным сердцем и, наконец, мне лично преданный.
Ольга Петровна (с некоторой краской в лице). Тебе он, папа, предан и любит тебя больше, чем сын родной.
Граф. Это я знаю и многие доказательства имею на то! Неужели же при всех этих условиях не предпочесть мне было его всем?
Ольга Петровна. Об этом, папа, и речи не может быть!.. Иначе это было бы величайшей несправедливостью с твоей стороны, что я и сказала князю Янтарному: "И если, говорю, граф в выборе себе хорошего помощника проманкировал своими дружественными отношениями, то это только делает честь его беспристрастию!" - "Да-с, говорит, но если все мы будем таким образом поступать, то явно покажем, что в нашем кругу нет людей, способных к чему-либо более серьезному".
Граф. И действительно нет!.. Хоть бы взять с той же молодежи: разве можно ее сравнить с прежней молодежью?.. Между нами всегда было, кроме уж желания трудиться, работать, некоторого рода рыцарство и благородство в характерах, а теперь вот они в театре накричат и набуянят, и вместо того, чтобы за это бросить, заплатить тысячи две - три, они лучше хотят идти к мировому судье под суд: это грошевики какие-то и алтынники!