Ольга Петровна. Совершенно понимаю это и извиняю вполне! (Обращаясь к Шуберскому.) А вас, monsieur Шуберский, зачем, собственно, граф призывал?
Шуберский (с горькой усмешкой). Чтобы велеть подать в отставку.
Ольга Петровна. Это ужасно!.. Вот теперь вы и видите, кто вас преследует: муж или граф.
Шуберский. Теперь, конечно, вижу.
Ольга Петровна. Тоже самое и в других случаях, и даже это Калишинское дело, как оно происходило, - я не знаю; но знаю только одно, что муж мой тут чист... как ангел, и что если страдает за что, так за свою преданность к лицам, которые повыше его стояли, и вы уж, пожалуйста, заступитесь за него в печати, если его очень опять там злословить будут.
Шуберский. Это будет священной обязанностью для меня, потому что я так в этом отношении виноват пред Алексеем Николаичем, что, конечно, должен употребить все, чтобы загладить перед ним вину свою.
Ольга Петровна. А вы давно занимаетесь литературой? Давно получили призвание к ней?
Шуберский. С детских почти лет.
Ольга Петровна. Как это приятно! Все-таки это творчество, поэзия, а не сухая служебная проза!.. Однако я слышу, граф идет! Уйдите, господа!
Князь Янтарный, Мямлин и Шуберский поспешно уходят.