- Согласно вашему желанию, господа, - начал хозяин торжественным голосом, - я вызываю нашего великого комика... Виктор Павлыч! Не угодно ли вам подойти сюда, - отнесся он к Рымову.
Тот встал.
- Наша публика, - продолжал Аполлос Михайлыч, - питая уважение к вашему таланту, который всем нам доставил столько удовольствия, желает презентовать вам этот маленький подарочек. Ваши товарищи тоже желали иметь участие в этом деле. Примите, мой милейший! Тут есть мое, Фани, Никона Семеныча, Юлия Карлыча и, наконец, от всей почтенной публики.
Проговоря эти слова, Аполлос Михайлыч опрокинул вазу, из которой посыпалось около сотни целковых; потом, опять поставив ее на поднос, поднял все это и своими руками подал Рымову.
- Примите, мой бесценный, в память нашего приятного удовольствия, которое в сердцах любителей останется навсегда запечатленным, - произнес Дилетаев и поцеловал комика, который стоял как ошеломленный. Сначала он покраснел, потом побледнел; руки, ноги и даже губы его дрожали, по щекам текли слезы.
- Господа! Помилуйте... я не стою-с... может быть, вы желаете мне, как бедному человеку... я и так благодарен... к чему это... - бормотал он себе под нос.
- Сделайте милость, примите, - проговорили многие из мужчин.
- Пожалуйста... мы все желаем, - сказали некоторые дамы.
- Вы всех нас богаче, - заговорил опять хозяин, - у вас на миллион таланту. Все наше - это лепта, которую мы хотим принести на алтарь искусства.
Рымов, наконец, взял, но решительно не находился, что ему делать с подарком.