Егор Парменов, побледневший, как преступник в минуты объявления ему судебного приговора, прислонился только к стене, а жена его зарыдала, - но, впрочем, проговорила:
- Что такое вы писали!.. Мы сами тоже будем господину писать: может быть, будет что-нибудь и другое.
- Пишите, сударыня; и я желаю от души вашему мужу оправдаться, возразил Иван Семеныч. - Но вместе с тем, чтобы ты меня, Егор Парменыч, впоследствии не обвинил, что я на тебя что-нибудь налгал или выдумал, так вот, братцы-мужички, что я писал к вашему барину, - и затем, вынув из кармана черновое письмо, прочитал его во всеуслышание. В письме этом было написано все, что он мне говорил.
- Солгал ли я, выдумал ли я тут что-нибудь? - заключил он, обращаясь к мужикам.
Управительница взглянула на мужа так, что мне сделалось страшно за него.
- Ничего этого и в помышлениях моих не бывало; я и смолоду этими делами не занимался, а не то что по теперешним моим заботам. Выдумать на человека по злобе можно все! - возразил было он.
Некоторые из мужиков усмехнулись.
- Ну как, Егор Парменыч, не бывало! - сказал опять рыжий мужик, видно, заклятой в душе враг его. - Доказывать-то на тебя не смели, а може, бывало и больше... где лаской, а где и другим брал...
- Вместо Егора Парменова, - заговорил опять исправник, - я назначаю, по вашему желанию, Петра Иванова. Желаете ли вы?
- Желаем, бачка, все мы того желаем.