- Вот я записал, например, - продолжал будущий русский композитор, проворно вынимая из бокового кармана свою записную книжку, - русскую песню это пели настоящие мужики и бабы.
"Душа ль моя, душенька, душа, мил сердечный друг", - прочитал Кольберт, нетвердо выговаривая даже слова.
- Ну, первое слово я знаю, "душа", а "душенька" - это имя?
- Как имя? - воскликнули в один голос Плавин и Вихров.
- У Богдановича есть сочинение - "Душенька".
- Нет, тут просто уменьшительное от слова "душа" и есть повторение того же слова, только в ласкательной форме, - объяснил Вихров.
- А, monsieur! Понимаю, - поблагодарил Кольберт. - Теперь "мил", отчего же не "милый"?
- Для стиха, сокращенное прилагательное, - объяснил еще раз Вихров.
- Да, вот что, - согласился и Кольберт.
- Но почему вам, при ваших, видимо, небогатых сведениях в русском песнопении, непременно хочется посвятить себя русской музыке?