Павлу показалось, что подлости ее на этот раз пределов не будет.
- Пища у них хорошая идет, - продолжала Алена, - я здеся век изжила, свинины столь не приела, как там; и чтой-то, батюшка Михайло Поликарпыч, какая у них тоже крупа для каши бесподобная!..
- Мне, я думаю, нужней будеть жить с товарищами, а не с мужиком! обратился Павел наконец к отцу с ударением.
- А мне вот нужней, чтоб ты с мужиком жил!.. - воскликнул, вспылив, полковник. - Потому что я покойнее буду: на первых порах ты пойдешь куда-нибудь, Макар Григорьев или сам с тобой пойдет, или пошлет кого-нибудь!
- И сам пойдет, или пошлет кого ни на есть! - подтвердила, явно подличая, Алена Сергеевна.
Павел готов был убить ее в эти минуты.
- Ну так, так, старуха, ступай! - сказал полковник Алене Сергеевне.
- Счастливо оставаться! - проговорила та и потом так будто бы, без всякого умысла, прибавила: - Вы изволили прислать за мной, а я, согрешила грешная, сама еще ранее того хотела идти, задний двор у нас пообвалился: пойду, мо, у Михайла Поликарпыча лесу попросить, не у чужих же господ брать!
- Бери у меня, сколько надо, - разрешил ей полковник.
- Благодарю покорно! - заключила Алена Сергеевна и опять поцеловала руку у Михайла Поликарпыча и у Павла.