Разговор этот латинский решительно возмутил Александру Григорьевну. Он ей почему-то показался окончательною дерзостью со стороны мальчика-гимназиста.
- Я не знаю, для чего этой латыни учат? - начала она почти презрительным тоном. - Язык бесполезный, грубый, мертвый!
- Как же бесполезный?.. - протянул отец Иоаким. - Язык древних философов, ораторов, поэтов, язык ныне медицины, - разъяснял он ей.
- Но, святой отец! - воскликнула Александра Григорьевна. - Положим, он нужен какому-нибудь ученому и вам, как духовной особе, но зачем же он вот этому молодому человеку?.. - И Александра Григорьевна показала на правоведа. - И моему сыну, и сыну полковника?
- Как зачем юристу латинский язык? - вмешался опять в разговор Павел, и по-прежнему довольно бойко.
- Да, зачем? - повторила, в свою очередь, резко Александра Григорьевна.
- Потому что асе лучшие сочинения юридические написаны на латинском языке, - отвечал Павел, немного покраснев.
Он и сам хорошенько не знал, какие это именно были сочинения.
- У нас кодакс Юстиниана[31] читают только на латинском, - сказал очень определительно правовед.
- Кодекс Юстиниана! - подхватил Павел.