Прослушав все это, Павел молчал. Как ни мало он был житейски опытен, но история об векселе неприятно подействовала на него. Сам же Постен просто показался ему противен: он решительно видел в нем какого-то господина изжившегося, истрепавшегося и умевшего звучать в одну только практическую сторону. Как и чем m-me Фатеева могла увлечься в нем - Павел понять не мог. Она, в свою очередь, кажется, заметила не совсем благоприятное впечатление, произведенное избранником сердца ее на Павла, и ей, как видно, хотелось по этому поводу переговорить с ним, потому что она, явно без всякой особенной надобности, услала Постена.
- Я завтра хочу выехать, - обратилась она к тому не совсем даже приязненным тоном.
- Завтра? - переспросил Постен.
- Завтра, а потому будьте так добры - подите и приготовьте лошадей!
- Если завтра, так, конечно, теперь же надо приготовить, - проговорил он и затем, церемонно раскланявшись с Павлом и мотнув с улыбкою головой Фатеевой, вышел.
Павел и Фатеева несколько времени молчали.
- А как вам понравился этот господин?.. - спросила, наконец, она.
- Хорош, если вам он нравится, - отвечал Павел, держа лицо свое опущенным в землю.
M-me Фатеева более уже не повторяла этого вопроса.
Павел сам обратился к ней: