- Ну вот и хорошо это, - произнес Еспер Иваныч.
- Как не хорошо, помилуй, друг мой!.. Через неделю будут Бородинские маневры, надобно же ему все заранее осмотреть. Прусский король и австрийский император, говорят, сюда едут на маневры.
- Что же это они священный союз[36], что ли, хотят вспомнить? заметил Еспер Иваныч.
- Вероятно... Машу Кривцову, помните, я к вам приводила... хорошенькая такая... фрейлиной ее сделали. Она старухе Тучковой как-то внучкой приходится; ну, а у этой ведь три сына под Бородиным были убиты, она и писала государю, просила за внучку; ту и сделали для нее фрейлиной.
- И следовало сделать, - проговорил Еспер Иваныч.
- Еще бы!.. - проговорила княгиня. У ней всегда была маленькая наклонность к придворным известиям, но теперь, когда в ней совершенно почти потухли другие стремления, наклонность эта возросла у ней почти в страсть. Не щадя своего хилого здоровья, она всюду выезжала, принимала к себе всевозможных особ из большого света, чтобы хоть звук единый услышать от них о том, что там происходит.
- А Аннушка к Маше ушла? - спросила она заметно торопливым тоном и осматривая глазами комнату.
- Да, - отвечал Еспер Иваныч.
- Ну, я хоть карлицу пришлю к вам, посмешит она вас, а теперь прощайте! - заключила княгиня, вставая.
- Рано бы еще, - заметил ей Еспер Иваныч.