- Я, душенька, может быть, первый игрок в Москве, как же вы смели со мной сесть играть?
- Зачем же вы сказали, что вы не умеете совсем играть?
- Понадуть вас хотел. По крайней мере, на обед у Яра выиграть желал, отвечал с удовольствием Салов.
- Черт знает что такое! - произнес Павел, не могший хорошенько понять, ложь ли это, или чистая монета.
В Новый год, в Васильев день, Салов обыкновенно справлял свои именины. M-me Гартунг, жившая, как мы знаем, за ширмами, перебиралась в этот день со всем своим скарбом в кухню. Из столовой, таким образом, являлась очень обширная комната, которую всю уставляли принесенною из других номеров мебелью; приготовлялись два-три карточных стола, нанимался нарочно официант, который приготовлял буфет и ужин. В последние именины повторилось то же, и хотя Вихров не хотел было даже прийти к нему, зная наперед, что тут все будут заняты картами, но Салов очень его просил, говоря, что у него порядочные люди будут; надобно же, чтоб они и порядочных людей видели, а то не Неведомова же в подряснике им показывать. Павел согласился и пришел, и первых, кого он увидел у Салова, это двух молодых людей: одного - в щеголеватом штатском платье, а другого - в новеньком с иголочки инженерном мундире. Он развел руками от удивления: это были два брата Захаревские.
- Вот, уж никак не ожидал вас встретить здесь, - заговорил он, здороваясь с обоими братьями.
- И мы уж никак не ожидали, - отвечали они оба в один голос.
- Но давно ли вы в Москве и откуда?
- Мы из Петербурга и едем на службу, а здесь - проездом, - отвечал правовед.
- Но куда же и чем?