- Да вот, как - он, - сказал полковник, указывая на сына.
- Надеюсь и прошу вас! Вам совершенно мимо наших ворот домой ехать, прибавила она, обращаясь к Павлу, уже с опущенными глазами.
Становая своею полною фигурой напомнила ему г-жу Захаревскую, а солидными манерами - жену Крестовникова. Когда вышли из церкви, то господин в синем сюртуке подал ей манто и сам уселся на маленькую лошаденку, так что ноги его почти доставали до земли. На этой лошаденке он отворил для господ ворота. Становая, звеня колокольцами, понеслась марш-марш вперед. Павел поехал рядом с господином в синем сюртуке.
- Барыня-то какая лошадинница - все бы ей на курьерских летать, проговорил тот, показывая головой на становую.
- А вы человек ихний? - спросил его Павел.
- Нет, - отвечал синий господин, как бы несколько сконфуженный этим вопросом, - я нанят у них при стане.
- Что же вы - письмоводитель? - спросил опять Павел.
- Нет, - отвечал синий господин, - словно бы пониже - рассыльный. Прежде служитель алтаря был! - прибавил он и, заметив, что становая уехала далеко от них, проговорил: - Поехать - барыне ворота отворить, а то ругаться после станет! - И вслед затем, он стал изо всей силы колотить свою лошаденку находящейся у него в руках хворостиной; лошаденка поскакала. Когда Павел приехал к становой квартире (она была всего в верстах в двух от села) и вошел в небольшие сенцы, то увидел сидящего тут человека с обезображенным и совершенно испитым лицом, с кандалами на ногах; одною рукой он держался за ногу, которую вряд ли не до кости истерло кандалою.
- Кто это такой? - спросил он у рассыльного, который успел уже приехать и отворил ему дверь в комнаты.
- Это беглою солдата пересылают, - отвечал тот совершенно спокойно.