- Мы уже так решили, что по холодку доедем, - объяснила ему Фатеева.
- Ну, как знаете! - согласился полковник.
- Вот, как я, по милости вашей, платье-то себе истрепала, - сказала бойко m-lle Прыхина Павлу, показывая ему на заброженный низ своего платья.
- Очень жаль! - отвечал тот механически, а сам в это время не спускал глаз с m-me Фатеевой, которая, когда надела шляпку, показалась ему еще прелестнее.
Когда они уехали, он остался в каком-то угаре и всю ночь почти не спал и метался из стороны в сторону.
XI
VENIT, VIDIT, VICIT![148]
У Павла, как всегда это с ним случалось во всех его увлечениях, мгновенно вспыхнувшая в нем любовь к Фатеевой изгладила все другие чувствования; он безучастно стал смотреть на горесть отца от предстоящей с ним разлуки... У него одна только была мысль, чтобы как-нибудь поскорее прошли эти несносные два-три дня - и скорее ехать в Перцово (усадьбу Фатеевой). Он по нескольку раз в день призывал к себе кучера Петра и расспрашивал его, знает ли он дорогу в эту усадьбу.
- С кучером ихним разговаривал: сказывал он, как они ехали, - отвечал тот.
- Как же они ехали? - спрашивал Павел.