- Веди нас до самой усадьбы, тогда десять рублей и получишь, - сказал ему Павел.
Мужик не очень охотно поехал; он, кажется, не совсем доверял, что ему отдадут обещанные деньги.
- Скачите теперь! Марш-марш, валяйте! - закричал Павел.
Петр погнал лошадей. Мужичок поскакал на своей лошаденке. Иван едва удерживался на козлах.
- Скорей! Скорей! - кричал Павел.
Береженые лошадки полковника, я думаю, во всю жизнь свою не видали такой гоньбы.
- Вот и Перцово! - сказал мужик, безбожно припрыгивая на своей лошади и показывая снятою им шляпой на видневшуюся невдалеке усадьбу.
Павел поуспокоился и захотел привесть несколько в порядок свой туалет. Он велел остановиться, вышел из экипажа и приказал Ивану себя почистить, а сам отдал мужику обещанную ему красненькую; тот, взяв ее в руки, все еще как бы недоумевал, что не сон ли это какой-нибудь: три-четыре версты проводив, он получил десять рублей! Он вовсе не понимал того огня, которым сгорал мой герой. Когда Павел снова уселся в коляску и стал уже совсем подъезжать к усадьбе, им снова овладели опасения: ну, если m-me Фатеева куда-нибудь уехала или больна, или муж ее приехал и не велел его принимать, - любовь пуглива и мнительна!
Наконец, он подъехал к крыльцу. Мелькнувшее в окне лицо m-me Фатеевой успокоило Павла - она дома. С замирающим сердцем он начал взбираться по лестнице. Хозяйка встретила его в передней.
- Здравствуйте! - проговорила она приветливым и тихим голосом и в то же время была как бы немного оконфужена.