- А что же? - спросила ее, как бы совершенно невинным голосом, Клеопатра Петровна.
- Ты видишь! - сказала Прыхина с обычным своим ударением.
- Ничего не вижу, - произнесла с улыбкой Фатеева.
- Ну, не видишь, так и прекрасно! - проговорила обиженная этим m-lle Прыхина, - и, в самом деле, досадно: за все участие ее хоть бы малою откровенностью ее вознаградили!
Павел, под влиянием мысли о назначенном ему свидании, начал одну из самых страстных арий, какую только он знал, и весь огонь, которым горела душа его, как бы перешел у него в пальцы: он играл очень хорошо! M-me Фатеева, забыв всякую осторожность, впилась в него своими жгучими глазами, а m-lle Прыхина, закинув голову назад, только восклицала:
- Чудно, бесподобно!
- Да, недурно! - одобрила и становая. Ей все больше хотелось русского.
Окончив играть, Павел встал и, осмотревшись кругом, сказал:
- Какой дом, однако, у вас оригинальный!
- Ах! Он очень старинный! Вы, однако, не видали его всего. Хотите взглянуть? - подхватила m-me Фатеева, понявшая его мысль.