Неведомов встал и большими шагами начал ходить по комнате.
- Вы, Неведомов, - убеждал его Вихров, - человек добрый, высоконравственный; вы христианин, а не фарисей; простите эту простодушную грешницу.
- Нет, не могу! - сказал Неведомов, снова садясь на диван и закрывая себе лицо руками.
- Неведомов! - воскликнул Павел. - Это, наконец, жестокосердно и бесчеловечно.
- Может быть, - произнес Неведомов, закидывая голову назад, - но я больше уж никогда не могу возвратиться к прежнему чувству к ней.
- Погодите, постойте! - перебил его Павел. - Будем говорить еще откровеннее. С этою госпожою, моею землячкою, которая приехала сюда в номера... вы, конечно, догадываетесь, в каких я отношениях; я ее безумно люблю, а между тем она, зная меня и бывши в совершенном возрасте, любила другого.
- Это - ваше дело, - произнес Неведомов, слегка улыбаясь.
- Но как же вы не хотите, - горячился Павел, - простить молоденькое существо, которое обмануто негодяем?
- Не столько не хочу, сколько не могу - по всему складу души моей, произнес Неведомов и стал растирать себе грудь рукою.
- И это ваше последнее слово, что вы не прощаете ее? - воскликнул Павел.