- Хороши и противники-то их - западники, - сказал своим грустным голосом Неведомов. - Какое высокое дарование - Белинский, а и того совсем сбили с толку; последнее время пишет все это, видно, с чужого голоса, раскидался во все стороны.
- Не знаю, я за границей, - начал Марьеновский, - не видал ни одного русского журнала; но мне встретился Салов, и он в восторге именно от какой-то статьи Белинского.
- Он обыкновенно в восторге от всякой книжки журнала, - подхватил Неведомов.
- Особенно, когда этим можно кого-нибудь попилить или поучить, пояснил Павел.
- Именно: попилить и поучить! - подтвердил Марьеновский.
Вихров был совершенно доволен тем, что у него на вечере говорилось и представлялось, так как он очень хорошо знал, что Клеопатра Петровна никогда еще таких умных разговоров не слыхивала и никогда таких отличных представлений не видывала.
При прощании просили было Петина и Замина представить еще что-нибудь; но последний решительно отказался. Поглощенный своею любовью к народу, Замин последнее время заметно начал солидничать. Петин тоже было отговаривался, что уже - некогда, и что он все перезабыл; однако в передней не утерпел и вдруг схватился и повис на платяной вешалке.
- Глядите, глядите!.. На что он похож? - воскликнул Замин, показывая на приятеля.
- На сухую рыбу, - проговорил Павел.
- На енотовую шубу вытертую, - сказал Замин.