- Да, одной, - отвечала Фатеева.
- Я сам тамошний; но так давно уже не бывал на своей родине.
- Вы - все в Петербурге? - спросила, в свою очередь, вежливо Фатеева.
- Я там учился в университете и служу теперь.
- И как еще служит блистательно! - подхватил Вихров, показывая Марьеновскому на Плавина. - Почти ровесник мне, а уже столоначальник департамента.
- Да ведь, это что же, - вмешался в разговор, слегка покраснев, Замин, - у меня есть троюродный брат, моложе меня - и уж секретарем теперь.
- Где? - спросил Павел, наперед ожидая, что Замин отпустит какую-нибудь штуку.
- В надворном суде, - и такой взяточник, что чудо! - заключил Замин и еще более покраснел.
При этом все невольно потупились, кроме, впрочем, Плавина, лицо которого ничего не выражало, как будто бы это нисколько и не касалось его. Впоследствии оказалось, что он даже и не заметил, какие штуки против него устраивались: он очень уж в это время занят был мыслью о предстоящей поездке на бал к генерал-губернатору и тем, чтоб не измять и не испачкать свой костюм как-нибудь.
Марьеновский между тем, видимо, находивший эту выдуманную Павлом травлю на его знакомого неприличною, начал весьма серьезно и не в насмешку разговаривать с Плавиным о Петербургском университете, о тамошних профессорах. Неведомов сидел молча и потупив голову. Павлу было досадно на себя: отчего он не позвал Салова?