- Проплачьтесь, это хорошо! - сказал он и отошел к окну.
Клеопатра Петровна, как и всегда это бывало, от гнева прямо перешла к нежности и протянула к Павлу руку.
- Ну, подите сюда и сядьте около меня! - сказала она.
Павел подошел и сел.
- Ты любишь ведь меня еще, да?
- Никакого повода не подал я, кажется, тебе в этом сомневаться, проговорил в ответ Павел довольно сухо.
- Ну, прости меня. Скажи мне, что ты меня прощаешь, - говорила она, целуя его руки.
- На сумасшедшую не сердятся.
- А сам ты разве ни в чем не виноват против меня?
- Я думаю!