- Ну, это богатство-то, брат, тоже чужое считать трудно, - заметил ему с неудовольствием обойщик.
- Что считать-то, не отнимут ведь у тебя его! - проговорил с усмешкою Кирьян.
- И отнимать-то, слава богу, нечего, - отвечал обойщик резко.
Когда он принялся работать, то снял свой синий кафтан и оказался в красной рубахе и плисовых штанах. Обивая в гостиной мебель и ползая на коленях около кресел, он весьма тщательно расстилал прежде себе под ноги тряпку. Работая, он обыкновенно набивал себе полнехонек рот маленькими обойными гвоздями и при этом очень спокойно, совершенно полным голосом, разговаривал, как будто бы у него во рту ничего не было. Вихров заметил ему однажды, что он может подавиться.
- Нету-с, - отвечал старик, усмехаясь, - мы и водку с этим пьем, - не давимся.
- Не может быть! - воскликнул Вихров.
- Поднесите! - сказал ему насмешливым голосом обойщик.
Вихров не утерпел и велел ему подать водки.
Старик выпил и только крякнул: гвоздей у него в это время во рту было десятка три.
- Не подавился, слава тебе, господи! - произнес он тем же насмешливым голосом.