"Бесценный друг мой, в воскресенье я не могу приехать, потому что завален работою; приеду, когда кончу".
"Завален работою, а в собрание, однако, едет!" - подумала Клеопатра Петровна и от такого невнимания Вихрова даже заболела. Катишь Прыхина, узнав об ее болезни, немедленно прискакала утешать ее, но Клеопатра Петровна и слушать ее не хотела: она рыдала, металась по постели и все выговаривала подруге:
- Это вы все наделали, от вашей болтовни все это началось.
- Да что же началось, душа моя, что началось? - спрашивала ее скромно Прыхина.
- Все! Не говорите со мной больше! - вскричала Фатеева.
Катишь, делать нечего, замолчала.
Пока происходили все эти толки и опасения, герой мой предавался самым чистым и невинным занятиям. Он весь был погружен в окончательное создание своего творения, которое, наконец, можно уж было набело переписывать. Вихров хотел для этого взять какого-нибудь молоденького семинаристика от приходу, какового и поручил отыскать Кирьяну, но тот на другой же день, придя к нему, объявил, что мальчиков-семинаристов теперь нет у прихода, потому что все они в училище учатся, а вот тут дьякон-расстрига берется переписывать.
- Кто такой? - спросил Павел.
- Добров один, по прозванию, - отвечал Кирьян.
- Ах, я его знаю! - сказал Вихров. - Да хорошо ли он пишет?