- Мне позвольте опять с вашей дочерью танцевать? - обратился Павел к Захаревскому.
- Совершенно зависит от вашего выбора, - отвечал тот.
- Пойдемте, друг милый, и вы потанцуете, - сказал Вихров Живину.
- Пойдем, черт возьми, и я потанцую! - отвечал тот, прибодряясь.
С ним почти всегда это так случалось: приедет в собрание грустный, скучающий, а как выпьет немного, сейчас и пойдет танцевать. Вихров подлетел к Юлии; та с видимым удовольствием положила ему руку на плечо, и они понеслись. Живин тоже несся с довольно толстою дамою; а Кергель, подхватив прехорошенькую девушку, сейчас же отлетел с ней в угол залы и начал там что-то такое выделывать галопное и вместе с тем о чем-то восторженно нашептывал ей. Он обыкновенно всю жизнь всегда был влюблен в какую-нибудь особу и писал к ней стихи. В настоящую минуту эта девица именно и была этою особою.
Вихров между тем сидел уже и отдыхал с своей дамой на довольно отдаленных креслах; вдруг к нему подошел клубный лакей.
- Вас спрашивают там, - сказал он.
- Кто такой?
- Спрашивают-с, - повторил лакей.
Вихров пошел.