- Он может писать мне стихи или не писать, - мне это все равно! отвечала бедная девушка и затем, со слезами уже на глазах, обратилась к Фатеевой:
- Извини, ma chere, я не могу пока играть, - произнесла она и, чтобы совсем не разрыдаться, проворно вышла из гостиной.
- Зачем вы это ей сказали! - проговорила Клеопатра Петровна с укором Вихрову.
- Что такое сказал я? - спросил он, стараясь представить, что говорил без умыслу.
- А то, что этот негодяй ее погубил, а вы еще смеетесь над ней, пояснила Фатеева.
- Женщина в таком положении может возбуждать только сожаление и участие, - произнес опять с важностью доктор.
- Разумеется, - согласилась с ним и Клеопатра Петровна.
"Как она спелась с этим господином!" - подумал Вихров.
- С большим бы удовольствием изъявил ей и мое участие и сожаление, если бы только знал это прежде, - проговорил он вслух.
- Ну, так знайте теперь и не говорите ей никогда больше об этом! подтвердила Фатеева.