- Плоховаты-то плоховаты, понять не могу - отчего? - произнес и Живин как бы с некоторою грустью.
- А что он про нынешнюю литературу говорит; не колачивал он тебя за любовь к ней?
- Почти что, брат, колачивал; раз ночью выгнал совсем от себя, и ночевать, говорит, не оставайтесь! Я так темной ночью и уехал!
- Что же он, собственно, говорит? - спрашивал Вихров.
- "Мужики, говорит, все нынешние писатели, необразованные все, говорит, худородные!.." Знаешь, это его выражение... Я, признаться сказать, поведал ему, что и ты пишешь, сочинителем хочешь быть!
- Что же он? - спросил Вихров, немного покраснев в лице.
- Да ничего особенного не говорил, смеется только; разные этакие остроты свои говорит.
- Какие же именно, скажи, пожалуйста!
- Ну да, знаешь вот эту эпиграмму, что Лев Пушкин[87], кажется, написал, что какой вот стихотворец был? "А сколько ему лет?" - спрашивал Феб. - "Ему пятнадцать лет", - Эрато отвечает. - "Пятнадцать только лет, не более того, - так розгами его!"
- Какие ж мне к черту пятнадцать лет? - воскликнул Вихров.