- Да выпей, братец, не умрешь от того, - заметил Доброву священник.
- Да извольте, - отвечал каким-то странным голосом Добров и выпил рюмку.
- Смотрите, не закутите, Добров, - сказал ему Вихров.
- Словно бы нет, - отвечал Добров, утирая губы себе и, видимо, получивший бесконечное наслаждение от выпитой рюмки.
- В чужой монастырь со своим уставом не ходят, - заметил Александр Иванович, - когда он у вас, вы можете не советовать ему пить, а когда он у меня, я советую ему, ибо когда мы с ним пить не станем, то лопнет здешний откупщик.
Добров между тем уж без приглашения выпил и другую рюмку и начал жадно есть.
Сам Александр Иванович продолжал пить по своей четверть-рюмочке и ничего почти не ел, а вместо того курил в продолжение всего обеда. Когда вышли из-за стола, он обратился к Вихрову и проговорил:
- Я вот вам сейчас покажу, какой я нерусский. Коляску и верховых! крикнул он людям.
Те проворно побежали, и через какие-нибудь четверть часа коляска была подана к крыльцу. В нее было запряжено четыре худощавых, но, должно быть, чрезвычайно шустрых коней. Человек пять людей, одетых в черкесские чапаны и с нагайками, окружали ее. Александр Иванович заставил сесть рядом с собою Вихрова, а напротив Живина и Доброва. Последний что-то очень уж облизывался.
- Куда же это мы? - спросил Вихров.